Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

— Что произошло? — громко и четко спросила Лилит, входя в комнату.

Джордж, стоявший у окна, мгновенно повернулся на её голос. Его взгляд на секунду замер на её слегка припухших, алых губах и румянце на бледных щеках, а затем скользнул за её плечо — на Сириуса, у которого был абсолютно непроницаемый, но глубоко удовлетворенный вид. В груди Джорджа что-то оборвалось, но разборки отложились сами собой.

— Птица прилетела прямо из Хогвартса, — быстро сказал Гарри, шагнет ей навстречу и протягивая конверт. — Это тебе. От него.

На тяжелом пергаменте горела темно-пурпурная сургучная печать с гербом школы и личным вензелем директора. На лицевой стороне размашистым, узнаваемым почерком было выведено лишь одно имя: «Лилит Кроули».

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном шумит ветер в саду.

Лилит подшагнула к Гарри. На секунду их взгляды встретились — в зеленых глазах Поттера полыхнул тот самый темный, понятный только им двоим огонь магии. Она взяла конверт. Нарушив цельность гербовой печати, Лилит достала узкую полоску пергамента.

Никаких долгих вступительных речей. Никаких формальностей или расспросов о здоровье. На белоснежной бумаге изящными чернилами была выведена всего одна-единственная фраза:

«Ты совершила достаточно шагов. Мой следующий, девочка моя.»

Лилит замерла. Холодный, расчетливый ум Дамблдора пробивал даже сквозь расстояние. Он знал. Он не присутствовал на ритуале, он не видел уничтожения проклятия, но как великий шахматист, Альбус просчитал партию наперед и понял: его фигура сыграла не по его правилам.

— Лилит… — не выдержала Молли, её голос дрожал от паники. — Что там? Что пишет профессор Дамблдор? Почему он прислал письмо с личной совой? Что-то случилось?

Все взгляды — с надеждой, страхом, немым вопросом и преданностью — скрестились на пастельно-розовой шевелюре хозяйки дома.

Лилит медленно сложила записку пополам. В её гетерохромных глазах больше не было ни капли сомнения, ни тени страха. Игра в прятки закончилась. Время детских тайн исчерпало себя.

Она подкинула записку на ладони, и та беззвучно вспыхнула серебряным пламенем, осыпавшись на ковер безобидным пеплом.

Лилит обвела медленным, тяжелым взглядом каждого, кто находился в этой комнате: перепуганную Молли, насупленного Джорджа, изломанного Римуса, готового к бою Сириуса и Гарри, стоящего с ней плечом к плечу.

— Нам нужно поговорить, — её голос прозвучал как удар колокола, отрезающий прошлое от того, что должно было произойти дальше. — Прошу, давайте пройдем за стол.

Глава 24: Искры в темноте

Путь от гостиной до просторной обеденной залы показался Лилит бесконечным. С каждым шагом броня, которую она выстраивала годами, давала микроскопические трещины. Внутри неё бушевал ураган: страх, нежность, отчаяние и невероятная, всепоглощающая любовь к этим людям, которые за одно короткое лето стали для неё целым миром. Дамблдор сделал свой ход. И прежде чем она откроет им правду, прежде чем всё безвозвратно изменится, она должна была сказать им то, что лежало на сердце.

Они вошли в зал. Все беспрекословно, словно подчиняясь незримой гравитации, заняли места за длинным дубовым столом. Лилит прошла во главу.

Она не стала садиться. Ноги предательски дрожали, колени казались ватными от переизбытка адреналина, но сидеть на месте она просто не могла. Ей казалось, что если она опустится в кресло, то рухнет и больше никогда не встанет. Лилит оперлась обеими руками о столешницу, тяжело дыша. Её глаза, блестящие от подступающих слез, медленно обводили лица сидящих.

В них она видела отражение каждого прожитого дня этого сумасшедшего лета. Каждую пролитую каплю крови, каждый вздох облегчения, каждый момент тихого счастья. Она никогда, даже в самых смелых, запретных мечтах, не могла представить, что с ней — холодной наследницей темного рода — может произойти нечто подобное. Что её полюбят. Что она сможет полюбить в ответ.

Из густых теней угла залы бесшумно, как сотканный из мрака призрак, выскользнул Астарот. Огромный зверь подошел к Лилит и с глухим, вибрирующим урчанием потерся о её дрожащие колени. Он чувствовал её состояние. Астарот поднялся на задние лапы, тяжело поставив массивную черную голову прямо на край стола, рядом с её рукой. Его желтые глаза преданно и внимательно смотрели на свою любимую девочку. Лилит судорожно выдохнула и зарылась дрожащими пальцами в его жесткую шерсть. Это придало ей сил.

— Я… — её голос дрогнул, сорвавшись на шепот. Лилит прочистила горло и начала снова, глядя по левую руку, где сидела чета Уизли. — Прежде чем мы перейдем к письму… я должна вам кое-что сказать. Всем вам.

В зале повисла звенящая, абсолютная тишина. Только тихо потрескивали свечи в канделябрах.

Лилит посмотрела на главу семейства.

— Мистер Артур, — мягко произнесла она. — Я выросла в мире, где чистота крови и магия считались единственным мерилом ценности. Но я никогда в своей жизни не встречала человека, чье сердце было бы настолько огромным, чтобы любить весь этот сложный, переломанный мир.

Артур замер, его глаза расширились от неожиданности.

— Вы находите красоту в том, от чего другие волшебники брезгливо отворачиваются, — продолжила Лилит, и по её щеке скользнула первая, обжигающая слеза. — В магглах, в их изобретениях, в существах, которых наше общество привыкло считать изгоями. Вы смотрите на Римуса, вы смотрите на Гермиону, и вы видите не статусы. Вы видите души. Вы научили меня видеть прекрасное в простом, в деталях, в тех мелочах, из которых и состоит настоящая жизнь. Спасибо вам за это.

Лицо Артура стремительно покраснело. В его добрых глазах блеснули слезы. Он сглотнул тугой ком в горле и, приложив руку к груди, прошептал:

— Спасибо тебе, Лилит… ты… ты нам как родная дочь.

Лилит слабо улыбнулась и перевела взгляд на Молли. Женщина сидела, сцепив руки в замок, готовая расплакаться в любую секунду. Лилит долго, невероятно тепло смотрела в её заплаканные, добрые глаза… а затем её взгляд просто скользнул дальше.

Она пропустила её. Ничего не сказала.

В комнате возникла секундная заминка. Сириус в тени чуть нахмурился, Джордж напрягся, но никто не посмел перебить этот хрупкий, звенящий